Миф о подзатыльнике Сталину

Первое упоминание об этом инциденте встречаем в книге Юрия Алексеева и Виталия Рапопорта:

«О репрессиях против военных в 1935 году ничего не слышно. За вычетом одного случая. Был арестован и вскоре расстрелян красный командир Яков Охотников.

Сталин, как отмечают все знавшие его, был наделен превосходной памятью. В 1935 ему не составило труда припомнить случай из 1927-го. Перед 7 ноября, десятой годовщиной Октябрьской революции, схватка между сталинцами и фракцией Зиновьева-Троцкого достигла кульминационной стадии. Ожидались параллельные демонстрации оппозиционеров в Москве и Ленинграде, в связи с чем были приняты чрезвычайные меры предосторожности. В их числе была такая: бесценные жизни вождей, выстроившихся на трибуне Мавзолея, помимо чекистов, должны были охранять слушатели военных академий. Утром праздничного дня начальник Академии им. Фрунзе Р. П. Эйдман вручил трем своим питомцам специальные пропуска и приказал не медля отправляться на задание. Слушатели — вместе с Охотниковым были отобраны Владимир Петенко и Аркадий Геллер — со всех ног кинулись на Красную площадь. На территорию Кремля они проникли беспрепятственно, но у деревянной калитки туннеля, ведущего на трибуну Мавзолея, вышла заминка. Охранник-грузин отказывался их пропустить. Горячие парни, участники гражданской, не спасовали перед наглостью чекиста. Они отшвырнули его, сломав при этом калитку, и бросились вперед. Через несколько секунд они были за спинами стоявших на трибуне. Охрана накинулась на новоприбывших. Вырвавшийся Охотников подскочил к Сталину, которого счел виновником этой провокационной неразберихи, и кулаком ударил его по затылку. В последнее мгновение телохранитель выставил нож - стрелять было нельзя - и ранил Охотникова в руку. Вмешательство присутствовавших военных погасило вспышку. Охотникову оказали первую помощь, все трое отправились восвояси. Вечером за ними пришли. Охотников предусмотрительно не ночевал дома, Геллера и Петенко взяли. Однако Эйдеману удалось замять это дело.

Вечером 7 ноября у Сталина произошел тяжелый припадок параной, из которого его вывел профессор В. М. Бехтерев. Этот визит, точнее поставленный диагноз, стоил жизни знаменитому психиатру - его отравили подосланные Сталиным агенты. В 1927 Сталин не стал раздувать инцидента - не до того было. Через восемь лет он расправился с обидчиком. Охотников, кстати, в период гражданской одно время был адъютантом Якира. Петенко и Геллер погибли в 1937 году» [1, С. 291-292].

Впервые книга Рапопорта и Алексеева была издана на английском языке в 1985 году на территории США. Из предысловия редактора, оставленного профессором Университета Дьюк В. Г. Тремлем, мы узнаем краткую биографию одного из авторов [2, P. XI-XII]. В. Н. Раппорт родился в 1937 году на Украине в Днепропетровске и в 1980 году переехал в США. О личности второго автора известно меньше. Сообщается лишь, что Алексеев, это псевдоним, под которым скрывается человек, на момент издания книги проживающий на территории СССР. Редактор предупреждает читателя о том, что ни один из авторов не является непосредственным участником или свидетелем описываемых в ней событий. Книга представляет собой исследование по истории репрессий в Красной Армии, написанное двумя диссидентами.

В. Г. Тремль дал, в целом, высокую оценку проделанной работе, но при этом высказал осторожное опасение о том, что некоторые события, описанные в книге, могли никогда на самом деле не происходить. Это важное замечание возникло не на пустом месте, но об этом еще будет сказано позже. На русском языке книга впервые вышла в 1988 году в Лондоне [1]. Предисловия Тремля в ней уже не было. Осталось только предисловие составленное авторами, в котором они сами дали следующую характеристику своей работе: «Книга эта, нескладная и путаная, со множеством пробелов и неясностей, не лезет в академический ряд» [1, С. 7]. После распада СССР и выхода на свет в 1995 году первого российского издания [3] стало ясно, что под псевдонимом Алексеев скрывался историк Ю. А. Геллер, работавший в Центральном государственном архиве Советской армии (ЦГАСА) и «в некоторых других государственных архивах» [4]. Архивная работа позволила Геллеру ознакомиться со значительным количеством документов. Полученная историком информация легла в основу исследования, обеспечив должный уровень аргументации, благодаря чему оно заслужило высокую оценку Тремля.

В источниковедении исторические исследования принято называть вторичными источниками. В основе вторичных источников должны лежать главным образом источники первичные. Это документы непосредственно связанные с человеком, периодом, процессом или идеей, которые выбрал для рассмотрения исследователь. С целью подтвердить, что приводимый автором фактологический материал не был выдуман самим исследователем, в научных трудах принято всегда указывать ссылки на источники информации. Необходимость скрываться от властей не позволила историку Геллеру прямо ссылаться на используемые документы, что резко снижает научную ценность работы. Каждому, кто захочет проверить достоверность приводимых в книге фактов, придется самому искать источники, на которые мог опираться автор.

Одним из неоднозначных фактов стала история с подзатыльником, который студент Военной Академии Я. О. Охотников публично отвесил Сталину на трибуне мавзолея. Словно бородатый анекдот, оказавшись в интернете, история тут же обрела популярность, многократно пересказывалась, иногда даже обрастая новыми подробностями. Так откуда же взялся этот рассказ? Вероятней всего, это семейное предание. Один из участников инцидента - расстреляный в 1937 году Аркадий Самойлович Геллер, приходится братом отца одного из авторов исследования [5]. Предания имеют историческую основу, но со временем может происходить изменение содержания и формы повествования. Всем известен эффект «испорченного телефона». Под шутливым выражением «испорченный телефон» понимаются сведения, до неузнаваемости искажаемые при передаче от одного лица к другому. Всему виной индивидуальный механизм апперцепции - сложный диалектический процесс восприятия, напрямую связанный со свойствами человеческой личности. Ю. А. Геллер предпринял попытку отыскать подтверждение инциденту. В сноске он указал, что сохранился счет за сломанную калитку, который Комендатура Кремля выставила Военной Академии им. Фрунзе [1, С. 474]. Документ мог быть отыскан им в ЦГАСА [6]. Других подтверждений найти он не смог и связал выходку Охотникова с его казнью.

Достоверно известно, что Охотников был убежденным сторонником оппозиции. Впервые за оппозиционные взгляды он подвергся партийному взысканию в феврале 1927 года. 9 июня он принял участие в митинге против административной ссылки Смилги в Хабаровск на второстепенную должность. После этого он был исключен из Военной академии им. Фрунзе. На эти два обстоятельства указал Троцкий на заседании ЦКК в июне 1927 года [7, С. 140]. В сентябре Охотников проявит себя во время облавы на подпольную оппозиционную типографию, развернутую в квартире одного из сторонников. Когда агенты ГПУ окружили дом, красный командир Охотников своей властью снял наблюдение [8, С. 269]. Это позволило спасти часть уже изготовленных печатных материалов. Когда новость дошла до Политбюро ЦК ВКП(б), последовало исключение из партии лиц, непосредственно причастных к факту выявленной нелегальной деятельности. Охотникову тогда удалось каким-то образом оправдаться перед МКК ВКП(б) и он отделался лишь строгим выговором [9, Л. 15]. Спустя несколько месяцев произойдет инцидент, описанный в книге Рапопорта и Геллера.

Охрану руководства страны в 1927 действительно считали необходимым усилить. В официальном постановлении эту меру связывали с недавними белогвардейскими выступлениями [10], однако советский дипломат Г. З. Беседовский считал настоящей причиной обострившуюся борьбу против оппозиции и возможность покушения на Сталина [11, С. 153]. Осмотр Сталина профессором В. М. Бехтеревым скорее всего тоже имел место. Этот сюжет подробно рассмотрел в своей статье А. М. Шерешевский [12].

Имеются воспоминания А. Н. Пирожковой о ее гражданском муже писателе Бабеле, в которых много внимания уделяется Охотникову, другу Бабеля и коллеге Пирожковой по работе в Гипромезе [13]. Она пишет, что первому аресту Охотникова предшествовал еще один инцидент, произошедший также в день годовщины октябрьской революции. Яков Осипович, делая доклад сотрудникам Гипромеза, имел неосторожность обронить несколько похвальных слов в адрес Троцкого. Это закономерно вызвало недовольство секретаря партийной организации, поскольку произошло уже после высылки Троцкого из СССР. Последовал арест Охотникова и, вероятно, исключение из партии. Пирожкова называет дату - январь 1933 года, в базе Международного мемориала указано 2 февраля 1932 [14]. Охотников проходил по делу «контрреволюционной троцкистской группы Смирнова И.Н., Тер-Ваганяна В.А., Преображенского Е.А. и других» (всего было осуждено 88 человек). Он «полностью или частично» признал себя виновным и 4 апреля 1933 года на основании ст. 58-10 УК РСФСР был приговорен к тюремному заключению сроком на 3 года [15]. В тюрьме он объявил голодовку. После освобождения на свободе он пробыл не долго. Дата и обстоятельства второго ареста неизвестны, но уже 7 июня 1936 года за троцкистскую деятельность его приговорили к 5 годам в лагерях [14]. С целью мониторинга общественного мнения в среде интеллигенции, за его другом Бабелем в то время велось наблюдение [16]. По сообщению информатора, Бабель искренне не мог понять причину этих арестов. Выйти на свободу Охотникову было уже не суждено. Еще до окончания срока его привлекли к разбирательству по новому делу. Неизвестно насколько решающим в судьбе Охотникова оказалось личное отношение к нему Сталина, но Охотников фигурирует в так называемых «Сталинских списках» от 27 февраля 1937 года («Москва-центр», 1-я категория), причем одним из первых [17, Л. 7]. В углу листа имеется надпись «За», а сразу под ней подписи Сталина, Молотова и Кагановича. 7 марта 1937 года за участие в контрреволюционной террористической организации Яков Осипович Охотников был приговорен к высшей мере наказания расстрелу. Приговор был приведен в исполнение на следующий день [14].

Можно считать подтвержденным, что между Охотниковым и Сталиным действительно мог произойти конфликт. Будучи оппозиционером, Охотников не симпатизировал Сталину и желал скорейшей смены власти. Но инцидент с нападением на генерального секретаря должен был произойти на глазах у многочисленной публики, поскольку местом действия была одна из трибун мавзолея в день главного праздника страны. Как же так получилось, что происшествие не получило отражение не в прессе, не в воспоминаниях и дневниках потенциальных очевидцев? Кроме того, имеются воспоминания А. Н. Пирожковой о личности Охотникова, которая тоже ничего не знала о подзатыльнике. Возможная причина заключается в том, что конфликт мог проходить в несколько иной, более скромной и потому менее заметной форме. До сих пор недоступны в полном объеме материалы дел, по которым трижды привлекался к ответственности Охотников. Доступ к этом информации мог бы пролить свет на темные места в его биографии, но с недавнего времени архив ФСБ начал отказывать в получении копий документов, связанных с репрессиями.

Приложение

Страница из Сталинских списков

Страница из «Сталинских списков» от 27 февраля 1937 года. Под номером 18 указан Охотников Яков Осипович.


[1] Рапопорт В., Алексеев Ю. Измена Родине. Очерки по истории Красной армии. Лондон: Overseas Publications Interchange Ltd, 1988. 517 с.

[2] Rapoport, V., Alexeev Y., High Treason. Essays on the History of the Red Army, 1918-1938. Durham: Duke University Press, 1985. 436 pp.

[3] Рапопорт В.Н., Геллер Ю.А. Измена Родине. Очерки по истории Красной армии. М.: Стрелец. 1995. 462 с.

[4] Так пишет о себе сам Ю. А. Геллер на собственном веб-сайте: http://gellerua.narod.ru/

[5] Повесть – «Мой Комбриг» // Повести и рассказы Геллера Юрия Авсеевича. URL: http://gellerua.narod.ru/Kombrig.pdf (дата обращения: 27.04.2021).

[6] В 1992 году Центральный государственный архив Советской Армии (ЦГАСА) был переименован в Российский государственный военный архив (РГВА). В фонде № 24696 содержатся документы Военной Академии им. Фрунзе.

[7] Троцкий Л.Д. Сталинская школа фальсификаций: поправки и дополнения к литературе эпигонов. Берлин: Гранит, 1932. 291 с.

[8] Серж В. От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера / пер. с фр. Ю. В. Гусевой, В. А. Бабинцева. М.: Праксис; Оренбург: Оренбург. книга, 2001. 696 с.

[9] Постановление Президиума ЦКК от 29.09.1927. О нелегальной типографии троцкистской оппозиции // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 654-2. Л. 14-15

[10] Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О мероприятиях в связи с белогвардейскими выступлениями». 8 Июня 1927 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 5. Л. 35.

[11] Беседовский Г.З. На путях к термидору: Из воспоминаний бывшего советского дипломата. Париж: "Мишень", 1931. 286 с.

[12] Шерешевский А.М. Загадка смерти В.М. Бехтерева // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В.М. Бехтерева. 1991. №2. С. 102-111.

[13] Пирожкова А.Н. О Бабеле — и не только о нём: Я пытаюсь восстановить черты (воспоминания). М.: АСТ, 2013. 608 c.

[14] Охотников Яков Осипович // Жертвы политического террора в СССР. URL: https://base.memo.ru/person/show/2650748 (дата обращения: 27.04.2021).

[15] Протокол № 11 заседания Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-40-х и начала 50-х гг., с приложениями // Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. В 3 томах. Т.3. М.: Междунар. фонд "Демократия", 2004. С. 337-340.

[16] Донесение 1-го отделения Секретно-политического отдела ГУГБ НКВД СССР о настроениях И. Э. Бабеля в связи с арестами бывших оппозиционеров. 5 июля 1936 г. // Власть и художественная интеллигенция. Документы ЦК РКП(б)-ВКП(б), ВЧК-ОГПУ-НКВД о культурной политике. 1917-1953. М.: МФД, 1999. С. 316-318.

[17] 1-я категория. Список лиц, подлежащих суду Военной коллегии Верховного суда Союза ССР. 27 февраля 1937 года // РГАСПИ. Ф.17. Оп.171. Д. 409. Л. 5-29.